Итальянский клан Миссони уже полвека царствует в мире трикотажа. Знаменитые свитера всех мыслимых узоров и цветов повсюду нарасхват. А виной тому избыток свободного времени в концлагере.
За пятьдесят лет совместной работы супруги Оттавио и Розита Миссони возвели трикотаж до уровня произведений искусства. Шерсть, лен, хлопок, вискоза — эти двое не останавливаются на одном материале, равно как и на одном хите, закручивая вокруг своего легендарного свитера спектральный вихрь платьев, рубашек, жакетов, курток и шарфов. Творения Missoni причудливы и калейдоскопичны: здесь и полоска, и шотландская клетка, и зигзаги, и шашечка, и «принс-де-галль». Людям с хорошим культурным бэкграундом это по душе: одни узнают венецианские мозаики, другие — психоделику 60-х, третьи — поп-арт. Но так или иначе человеку, сочувствующему искусству в частности и прекрасному в целом, положено любить Missoni.
В деревушке Сумираго, где обитает клан Миссони, прямо в лесу, у подножия красивейших гор расположились коренастые здания из стекла и бетона, отделенные друг от друга живыми изгородями альпийских рододендронов и пожилых вечнозеленых кустов, которые в такой чести у итальянских «олд мани». Это семейное предприятие Миссони. Здесь с благословения местного «священнослужителя» Оттавио Миссони традиции итальянского кустарного искусства сочетаются браком с самыми передовыми технологиями. Недалеко от прядилен за маленькой рощицей притаилось семейное гнездо Миссони, построенное вопреки ожиданиям в том же самом индустриальном стиле. Патриарх Оттавио мечтал населить рощу кроликами, фазанами и косулями — но вместо этого роща наполнилась голосами многочисленных гостей и друзей семьи, которые приезжают сюда по целому ряду причин, каждая из которых — олицетворение одного из принципов красивой жизни по-итальянски. Во-первых, у Миссони готовят настоящую домашнюю еду. извлекая на свет немыслимой сложности рецепты из старинных поваренных книг, проложенных сухими листьями базилика. Во-вторых, здесь много и со вкусом гуляют: постепенно скупая соседние участки земли, Миссони расширили свои владения до 80 тысяч кв. м. Здесь и ручей, и березовая роща почти подмосковного вида, и вид на гору Монте-Роза.
Цветовой гаммой у Миссони занимается главным образом Оттавио или просто Тай. как его называют друзья.
Он часами просиживает в мастерской, задумчиво перебирая лоскутки всех цветов и оттенков. Всюду лежат цветные ленточки, обрывки бумаги, образцы ткани — за работой Оттавио напоминает Кая из «Снежной королевы», дни напролет составлявшего из льдинок слово «вечность». И хотя залитая теплым светом мастерская Миссони мало напоминает сказочные ледяные чертоги, выходящие из-под пальцев Оттавио вариации столь же неслучайны и математически выверены, как и гаммы мальчика Кая. В текстиле игры вдохновения должны уживаться с возможностями вязальных машин, которые до сих пор небезграничны.
В молодости Оттавио пользовался огромным успехом у женщин — необычайно высокий, по итальянским меркам, красавец да к тому же родовитый (отец — герой-адмирал, мать — графиня). Вдобавок Оттавио был великолепным спортсменом: в 16 лет победил чемпиона США Робинзона и попал в итальянскую сборную по легкой атлетике. В 1940 году он стал чемпионом мира по бегу на 400 м, а в 1941-м — по бегу с препятствиями на ту же дистанцию. Оттавио в числе первых был отправлен на войну и в 1942 году под Эль-Аламейном попал к англичанам в плен. Четыре года он провел в египетском концлагере. «В гостях y eгo величества короля Великобритании было не так уж плохо, поскольку с главным дефицитным продуктом — свободным временем — дело обстояло как с песком в местной пустыне: ну очень много, правда, что с ним делать, не вполне ясно», — вспоминал Оттавио. Он словно превратился в песочные часы: бесконечно думал о своих будущих занятиях, пропуская мысли через тонкое ушко южной смекалки, и наконец понял, чем заняться по возвращении на родину. В том, что он вернется, Оттавио со свойственной ему итальянской самонадеянностью даже не сомневался. Вышло как и было задумано: после войны, заручившись поддержкой матери и тетки. Тай создает линию спортивной одежды из трикотажа. Комбинезоны и свитера становятся формой итальянской национальной сборной на Олимпиаде 1948 года, и в том же счастливом году Оттавио встречает женщину своей жизни — юную и миниатюрную Розиту. Они знакомятся в Лондоне, где Розита Джелмини учится в колледже. Весь курс повезли смотреть соревнования по бегу, и Джелмини, известную болельщицу, пустили в первый ряд. Оттавио тогда выиграл и вышел в финал — таким овеянным успехом, с горящими глазами его и увидела будущая жена. Как это часто бывает у итальянцев, и только у них, подогретый нешуточной страстью союз быстро стал коммерчески успешным. Обаятельный полосатый трикотаж, изготовленный в их маленькой мастерской, расходился как горячие кальцоне, притом мало кто догадывался, что простецкие недорогие машины просто не способны выдавать другой узор. Вскоре к первым машинам добавились новые, на которых можно было составлять разноцветные зигзаги. Так яркие «молнии» стали символом стиля семьи.
Первый крупный заказ — на 500 платьев-рубашек — поступил от миланского универмага Rinascente. Прозорливая Розита забраковала все поэтические названия, предложенные мужем для бренда. Главная итальянская ценность — семья, резонно повторяла она, поэтому будет Missoni. Одежду пара продавала в Милане. Риме и Неаполе. Розита упаковывала вещи и заполняла накладные, а Тай собственноручно возил чемоданы по городам и весям. Поворотным моментом в их работе стало решительное «нет», которым они ответили на предложение могущественного магната Пьера Кардена выпускать трикотаж под его маркой. Вместо этого в 1965 году очи стали сотрудничать с авангардным парижским бутиком Эммануэля Кана, где тусовалась по меньшей мере половина европейской богемы. В 1966 году Миссони устроили свой первый показ в знаменитом миланском палаццо Питти. Коллекция была из нитей малэ и связана, как тюль. Вещи на манекенщицах сильно просвечивали, и разнокалиберные бюстгальтеры смотрелись не слишком красиво. Тогда Розита велела их снять, обнажив модельные бюсты, тоже, впрочем, разнокалиберные. Когда манекенщицы вышли на подиум, под светом прожекторов платья стали еще более прозрачными... Европейские газеты вышли с заголовками «Секс-вечеринка в палаццо Питти!». Разразился скандал, и на следующий год чету Миссони во дворец не пустили. Впрочем, у них были заботы поважнее: в 1968-м они построили фабрику, купили имение в Сумираго и ввязались в большую гонку — вышли на американский рынок, осуществив мечту всех европейских дизайнеров. Эту идею подсказала легендарная Диана Вриланд, главный редактор Vogue, страстная поклонница их вещей. Она представила Миссони большим журналам и байерам крупнейших универмагов Нью-Йорка и сделала лучший подарок, который только может преподнести журналист: налепила ярлык. Отныне они были «парочкой, которая делает умопомрачительный трикотаж». Сегодня коллекции придумывает старшая дочь Анджела Миссони. Подрастает и третье поколение семьи -шестеро внуков. Главная надежда Missoni — внучка Оттавио и Розиты Маргерита. На своем первом дефиле она побывала в возрасте двух недель, а когда стала чуть постарше, с ней нянчился сам Валентино. Старшая из трех детей Анджелы и любимица бабушки, бравшей ее на блошиные рынки и выставки современного искусства, она получает видимое удовольствие от своей работы, А почему бы и нет? Она стопроцентная женщина Миссони, красавица и умница и притом выше всего ставит семью. В 1998 году Маргерита очаровала модную общественность, появившись на ежегодном балу дебютанток в отеле «Крийон», а в 2002-м уже одевала голливудских звезд на «Оскар». Как-то раз, отдыхая на Сардинии, она несколько дней кряду появлялась в пестрой бандане. повязанной на манер Джеки Онассис. Вскоре ей позвонили из местного бутика Missoni и пожаловались на осаждавших его девиц, которые хотели, чтобы им сделали красиво, «как у Маргериты». Семья оценила коммерческий потенциал девичьего обаяния — и вскоре Маргерита уже снималась для рекламы духов Missoni и даже стала послом марки. «Все, что нужно, есть в семье» — так старая итальянская поговорка превратилась в бизнес-принцип.
